Дарья Сивашенкова (la_cruz) wrote,
Дарья Сивашенкова
la_cruz

Ружье, пальнувшее в висок

Прочитала я Седьмую книгу и тоже хочу сказать. В целом.
К подробностям - перечитав уже приличный русский перевод, подумав местами над несостыковками: баг или фича - я еще буду возвращаться, ибо зацепило. А сейчас мне хочется - об ощущении в целом. 
Ощущение невероятного провала и разбития вдребезги лучшего, что было в книгах Ро.
Но начну с хорошего, ибо не могу удержаться. И простите меня за некоторую сумбурность в изложении. Длинно, долго, с цитатами на русском и английском (перевод  - мой).
Итак (молитвенно складывая руки), 

...да. Спасибо тебе за Малфоев. За всех троих.

Спасибо тебе даже не просто за то, что все они остались живы и так трогательно жмутся у краешка стола в ликовании общей победы (хотя, на мой взгляд, Нарцисса могла бы и со всеми сидеть - ее геройство в отношении Гарри, хоть и содеянное ради Драко, во многом поспособствовало победе). 

Спасибо за то, что Гарри спасает жизнь Драко. 
За спасение беззащитного врага, совершенно беспомощного, оказавшегося в смертельной опасности, почти безнадежно умоляющего о спасении. За их сцепленные руки, за Драко, вцепившегося в Гарри, как в свою последнюю надежду, за Малфоя, спасающего не только себя, но и потерявшего сознание друга...

...за то, что перед лицом слепой СМЕРТИ со всех больших букв, грозящей обоим, вдруг неожиданно неважной оказалась вся-вся-вся их вражда, вся их война. За то, что постоянное ощущение некоторой "понарошности" их противостояния все-таки оказалось правдивым: понарошку - не до смерти. Перед смертью слетает все, отметаются игры в самые что ни на есть опасные бирюльки. Перед общей смертью друг друга можно только спасать.
 
А интересно, окажись на месте Драко Беллатрис? Люциус? Петтигрю? Волдеморт?
Мне кажется, взмолись они в такую минуту о помощи, Гарри и их бы выволок из огня. Да-да, исходя из сцены последней схватки с Волдемортом - и его бы выволок. Мне так кажется. Выволок бы. Отдышались. Откашлялись. И по новой...
Можно убить врага - нельзя дать ему умереть на твоих глазах, одно - честная схватка, другое - жестокость.

Спасибо Ро за вернувшегося к Гарри Рона. Спасибо за вернувшегося в семью Перси. Спасибо за то раскаяние, которое созидает, а не разрушает. Спасибо.

За совершенно сумасшедший и выламывающийся из всех канонов диалог перед окончательной битвой с Лордом. Помилование, которое предлагает ему Гарри, зная (в отличие от Лорда), как глубоко ошибся Риддл, самолично дав ему в руки смертельное против себя оружие:

...But before you try to kill me, I'd advise you think what you've done . . . . Think, and try for some remorse, Riddle. . . ." 
"What is this?" 
Of all the things that Harry had said to him, beyond any revelation or taunt, nothing had socked Voldemort like this. Harry saw is pupils contract to thin slits, saw the skin around his eyes whiten. 
"It's your one last chance," said Harry, "it's all you've got left. . . . I've seen what you'll be otherwise. . . . Be a man. . . try. . . Try for some remorse. . . ." 
“You dare --- ?” said Voldemort again.
“Yes, I dare,” said Harry, “because Dumbledore’s last plan hasn’t backfired on me at all. It’s backfired on you, Riddle.”

- ...но перед тем, как попытаться убить меня, я советую тебе подумать о том, что ты натворил. Подумай... и попробуй хоть немного раскаяться, Риддл.
- О чем это ты?
Ничто, сказанное Гарри раньше, ни откровения, ни насмешки не поразили Волдеморта так, как эти слова. Гарри увидел, как сузились его зрачки, как побелела кожа вокруг глаз.
- Это твоя последняя надежда, - сказал Гарри, - все, что тебе осталось. Я видел, что с тобой будет, если ты не... Стань человеком... попытайся. Попробуй хоть немного раскаяться.
- Как ты смеешь?.. - снова спросил Волдеморт.
- Да, смею, - сказал Гарри, - потому что последний план Дамблдора ударил не по мне. Вовсе нет. Он ударил по тебе, Риддл".


И вот тут мы переходим к грандиознейшему (на мой взгляд) минусу Седьмой книги Ро. До какой-то степени перечеркивающему весь канон, как бы ни было грустно так говорить.

Это ужасно. Это очень тяжело, но в книге нет катарсиса. Нет очищения. Нет перерождения от зла к свету. Нету. Метанойи там нету, простите за греческие выражения.
Седьмая книга, грубо говоря, схлопывает мир Роулинг и запирает его в душный сундук. В этом мире невозможно перерождение, и Риддл не может раскаяться. В этом мире не перед кем просить прощения, и никто не может простить.

Нас столько манили таинственной фразой Дамблдора "я верю Северусу Снейпу", мы столько сочиняли идей и теорий о том, почему же Снейп раскаялся и ушел от Волдеморта на Светлую сторону силы, мы - верящие Профессору - верили в его глубокое перерождение тогда, много лет назад до начала событий по канону. Мы верили в раскаяние и прощение, в доброту Дамблдора, а что предподносит нам Ро?

А Ро преподносит нам ровно наоборот! 

Не было никакого раскаяния. НЕ БЫЛО НИКАКОГО ПРОЩЕНИЯ. Не было той любви, которая связывает оступившегося и простившего. 
НЕ БЫЛО У НАС ПРИТЧИ О ВОЗВРАЩЕНИИ БЛУДНОГО СЫНА - наконец-то (долго ж доходило) я поняла, что мне все шесть книг мажилось в возвращении Снейпа. Не было - плачу горючими слезами.
И Снейп не раскаивался ни в чем. И Дамблдор не прощал его.
Нет, я ничего не имею против вечной любви Северуса к Лили. Но - о Боже - как убого, как тускленько смотрится этот рассказ о бегстве Снейпа от Волдеморта к Дамблдору только лишь ради того, чтобы Альбус защитил Лили. Словом, нигде не сказано, что Снейпу обрыдли методы Волдеморта. Снейп продал себя Дамблдору за спасение Лили, а тот - ничтоже сумняшеся - принял.
И - о Боже - как мерзко, как пародийно выглядит сцена их встречи с Альбусом.

Then a blinding, jagged jet of white light flew through the air. Harry thought of lightning, but Snape had dropped to his knees and his wand had flown out of his hand. 
“Don’t kill me!” 
“That was not my intention.” 
Any sound of Dumbledore Apparating had been drowned by the sound of the wind in the branches. He stood before Snape with his robes whipping around him, and his face was illuminated from below in the light cast by his wand.
“Well, Severus? What message does Lord Voldemort have for me?” 
“No – no message – I’m here on my own account!” 
Snape was wringing his hands. He looked a little mad, with his straggling black hair flying around him. 
“I – I come with a warning – no, a request – please – ” 
Dumbledore flicked his wand. Though leaves and branches still flew through the night air around them, silence fell on the spot where he and Snape faced each other. 
“What request could a Death Eater make of me?” 
“The – the prophecy…the prediction…Trelawney…” 
“Ah, yes,” said Dumbledore. “How much did you relay to Lord Voldemort?” 
“Everything – everything I heard!” said Snape. “That is why – it is for that reason – he thinks it means Lily Evans!” 
“The prophecy did not refer to a woman,” said Dumbledore. “It spoke of a boy born at the end of July – ” 
“You know what I mean! He thinks it means her son, he is going to hunt her down – kill them all – ” 
“If she means so much to you,” said Dumbledore, “surely Lord Voldemort will spare her? Could you not ask for mercy for the mother, in exchange for the son?” 
“I have – I have asked him – ” 
“You disgust me,” said Dumbledore, and Harry had never heard so much contempt in his voice. Snape seemed to shrink a little, “You do not care, then, about the deaths of her husband and child? They can die, as long as you have what you want?” 
Snape said nothing, but merely looked up at Dumbledore. 
“Hide them all, then,” he croaked. “Keep her – them – safe. Please.” 
“And what will you give me in return, Severus?” 
“In – in return?” Snape gaped at Dumbledore, and Harry expected him to protest, but after a long moment he said, “Anything.”

[Ослепительная белая вспышка мелькнула в воздухе. Гарри подумал, что это молния, но Снейп упал на колени, и палочка выпала из его пальцев.
(дальше нигде не сказано, что он поднялся с колен - представьте себе этот диалог)
- Не убивайте меня!
- Я и не собирался.
Звук Аппарации Дамблора был заглушен шелестом листьев. Он стоял перед Снейпом, мантия обвивала его, лицо было освещено струящимся из палочки светом.
- Итак, Северус... Что Волдеморту угодно было передать мне?
- Нет... нет никакого послания... я сам... сам по себе.
Снейп заломил руки. Лицо в ореоле беспорядочных черных волос казалось слегка сумасшедшим.
- Я пришел предупредить... нет... просить... пожалуйста...
Дамблдор взмахнул палочкой. Хотя ветки и листья продолжали колыхаться, вокруг них со Снейпом воцарилась тишина.
- Что же может просить у меня Пожиратель Смерти?
- Пророчество... предсказание... Трелани...
- Ах, да, - сказал Дамблдор. - И что же ты передал Волдеморту?
- Все... все, что я слышал. Поэтому он решил, что речь идет о Лили Эванс.
- В пророчестве речь идет не о женщине, - промолвил Дамблдор. - А о мальчике, который родится на исходе июля.
- Вы понимаете, о чем я! Он думает, что это о ее сыне... он будет охотиться за ней... убьет их всех.
- Если она столько для тебя значит, Волдеморт непременно пощадит ее. Ты что, не мог выпросить помилование для матери в обмен на жизнь ее сына?
- Я... я просил.
- Ты мне противен, - сказал Дамблдор. Гарри никогда не слышал, чтобы он говорил с таким презрением. Снейп весь сжался. - Тебе безразлично, что будет с ее мужем и сыном. Пусть умрут, лишь бы ты получил, что хочешь?
Снейп ничего не ответил, только просительно смотрел на Дамблдора.
- Спрячьте их всех, - прохрипел он, наконец. - Спасите ее... их. Пожалуйста.
- А что ты дашь мне взамен, Северус?
- В...взамен? - Снейп уставился на Дамблдора. Гарри показалось, что он начнет протестовать, но после долгой паузы Снейп сказал:
- Все, что угодно.]

Редкостный по омерзительности диалог, редкостная по омерзительности сделка. 
Нет ничего мерзее, чем унижать стоящего перед тобой на коленях человека.
Унижать молящего о твоей милости и защите.
Снейп покупает спасение любимой женщины ценой собственной жизни и преданности - именно этого, как мы знаем, потребует у него Альбус. 
Сам Снейп никому не интересен, и Директору - в первую очередь. Обретя информацию, стребовав со Снейпа клятву верности - он и не думает спросить у него: а тебя-то не нужно спасти? Тебя - вытащить? Тебя - вызволить из того кошмара, куда ты сам себя загнал.
И это так чудовищно гадко, что я даже не знаю, как могла умница Ро, нравственнейшая Ро написать такое. 
И дальше, когда Лили и Джеймс все-таки погибают, и Снейп буквально помирает от горя, Альбус ведет себя с ним так, как будто не на нем, Директоре, лежала ответственность за их жизни. Снова ставя в вину Снейпу их гибель, он требует с него новой службы:

...Harry stood in Dumbledore’s office, and something was making a terrible sound, like a wounded animal. Snape was slumped forward in a chair and Dumbledore was standing over him, looking grim. After a moment or two, Snape raised his face, and he looked like a man who had lived a hundred years of misery since leaving the wild hilltop. 
“I thought…you were going…to keep her…safe…” 
“She and James put their faith in the wrong person,” said Dumbledore. “Rather like you, Severus. Weren’t you hoping that Lord Voldemort would spare her?” 
Snape’s breathing was shallow. 
“Her boy survives,” said Dumbledore. 
With a tiny jerk of the head, Snape seemed to flick off an irksome fly. 
“Her son lives. He has her eyes, precisely her eyes. You remember the shape and color of Lily Evans’s eyes, I am sure?” 
“DON’T!” bellowed Snape. “Gone…dead…” 
“Is this remorse, Severus?” 
“I wish…I wish I were dead…” 
“Аnd what use would that be to anyone?” said Dumbledore coldly. “If you loved Lily Evans, if you truly loved her, then your way forward is clear.” 
Snape seemed to peer through a haze of pain, and Dumbledore’s words appeared to take a long time to reach him. 
“What – what do you mean?” 
“You know how and why she died. Make sure it was not in vain. Help me protect Lily’s son.”

...Гарри стоял в кабинете Дамблдора, слыша, как кто-то стонет и плачет, словно раненое животное. Снейп забился в кресло, Дамблдор возвышался над ним с жестоким выражением лица. Снейп поднял голову - он выглядел так, будто со дня встречи в лесу прошли столетия.
- Я думал... вы собирались... спасти ее... спасти.
- Они с Джеймсом доверились не тому человеку, - сказал Дамблдор. - Как и ты, Северус. Разве ты не надеялся, что Лорд Волдеморт пощадит ее?
У Снейпа сбилось дыхание.
- Но ее мальчик выжил, - сказал Дамблдор.
У Снейпа дернулась голова, как будто он отгонял надоедливую муху.
- Ее сын жив. У него ее глаза, в точности ее глаза. Ты ведь помнишь, какие у Лили Эванс глаза, правда?
- НЕ НАДО! - простонал Снейп. - Умерла... она умерла.
- Это раскаяние, Северус?
- Лучше бы... лучше бы я умер...
- И кому бы это помогло? - холодно спросил Дамблдор. - Если ты любил Лили Эванс, если ты по-настоящему ее любил, то ты должен знать, что делать.
Казалось, Снейп пытается опомниться от заволокшей его сознание боли, и слова Дамблдора не сразу дошли до него.
- Что... что вы имеете в виду?
- Ты знаешь, как и почему она погибла. Сделай так, чтобы это было не напрасно. Помоги мне защитить ее ребенка.

И после этого Дамблдор всю дорогу твердит: я верю Северусу Снейпу, я верю Северусу Снейпу. Да ни хрена не "верю"! А держу на очень коротком и очень строгом поводке постоянного ощущения неизгладимой вины, пальцем не шевеля, чтобы хоть как-то облегчить его мучения. Потому что именно эти мучения и гарантируют его по-собачьи верную службу. Причем не брезгует натурально садистскими методами: помнишь, какие у нее глаза? нет, ты помнишь?
 
Невозможно, я просто не могу понять, КАК можно было написать подобное, явив в конце вместо сердечной преданности тому, кто вызволил из ужаса - строгий поводок вечной вины. Вместо любви - шантаж. 

Вместо покаяния - бесконечное раскаяние, без конца и края, без надежды и прощения.

Вместо перерождения, выхода из вины, вместо обновления души - постоянное и бесконечное возвращение в нее, день за днем, год за годом. Жизнь в обнимку с собственным дементором. Душа Снейпа так и осталась до самого конца - разбитой.

Верно говорила Гермиона: раскаяние мучительно, оно убивает. Разумеется: в том случае, когда оно не ведет к очищению, когда оно не ведет к перерождению. 
А здесь оно совершенно однозначно не ведет, потому что Снейп раскаивается перед тем, кому не нужно его перерождение, его обновление и его покой - а ровно напротив. 

Более того, даже в этом своем мучительно-долгом раскаянии Снейп оказываеся преданным. Преданным тем же Дамблдором, к которому он - стокгольмский, что ли, синдром - привязывается.
Он действительно к нему привязывается и действительно ведет себя так, как будто хочет быть поближе к нему. Это естественно, инстинктивно, только Дамблдор отталкивает его раз за разом.
А в конце и попросту предает. Причем - дважды. 

Есть одна реплика, от которой действительно слезы на глазах. Первый раз за все время Снейп кричит о себе, и что кричит...

Snape raised his eyebrows and his tone was sardonic as he asked, “Are you intending to let him kill you?” 
“Certainly not. You must kill me.” 
There was a long silence, broken only by an odd clicking noise. Fawkes the phoenix was gnawing a bit of cuttlebone. 
“Would you like me to do it now?” asked Snape, his voice heavy with irony. “Or would you like a few moments to compose an epitaph?” 
“Oh, not quite yet,” said Dumbledore, smiling. “I daresay the moment will present itself in due course. Given what has happened tonight,” he indicated his withered hand, “we can be sure that it will happen within a year.” 
“If you don’t mind dying,” said Snape roughly, “why not let Draco do it?” 
“That boy’s soul is not yet so damaged,” said Dumbledore. “I would not have it ripped apart on my account.” 
“And my soul, Dumbledore? Mine?” 
“You alone know whether it will harm your soul to help an old man avoid pain and humiliation,” said Dumbledore. “I ask this one great favor of you, Severus, because death is coming for me as surely as the Chudley Cannons will finish bottom of this year’s league. I confess I should prefer a quick, painless exit to the protracted and messy affair it will be if, for instance, Greyback is involved – I hear Voldemort has recruited him? Or dear Bellatrix, who likes to play with her food before she eats it.” 
His tone was light, but his blue eyes pierced Snape as they had frequently pierced Harry, as though the soul they discussed was visible to him. At last Snape gave another curt nod. 
Dumbledore seemed satisfied. 
“Thank you, Severus…”

Снейп поднял брови и саркастически спросил:
- Вы намереваетесь позволить Драко убить вас?
- Конечно, нет. Меня убьешь ты.
Воцарилась тишина, в которой слышно было только, как Фоукс пытается расклевать кусочек морской раковины.
- Прямо сейчас? - с мрачной иронией в голосе спросил Снейп. - Или, может, сначала эпитафию напишете?
- О, нет, конечно же, не сейчас, - улыбаясь, сказал Дамблдор. - Я думаю, что подходящая минута выявится сама собой. Из-за этого проклятия. Судя по тому, что произошло этой ночью, - он показал свою ссохшуюся руку, - думаю, это случится где-то через год.
- Но если вы не против умереть, - резко сказал Снейп, - почему бы не позволить Драко вас убить?
- Душа мальчика не так повреждена, - сказал Дамбдор. - И я не хочу, чтобы она разорвалась из-за меня.
- А моя душа, Дамблдор? Моя душа?!
- Только тебе решать, повредит ли твоей душе то, что ты спасешь старого человека от боли и унижения, - сказал Дамблдор. - Я прошу тебя о великой милости, Северус, потому что смерть придет за мной - это так же точно, как то, что Палящие Пушки замкнут в этом году Лигу. Признаюсь тебе: я предпочитаю быструю и безболезненную кончину тому долгому и грязному делу, которым она станет, если этим займется Грейбек - я слышал, Волдеморт привлек его. Или дорогая Беллатрикс - она любит поиграть с жертвой прежде, чем добить ее.
Он говорил беззаботным голосом, но голубые глаза пронзали Снейпа так же, как они часто пронзали самого Гарри - так, словно душа, которую они обсуждали, была видна ему. В конце концов Снейп коротко кивнул.
Дамблдор выглядел удовлетворенным.
- Спасибо, Северус.


Черт, что ж так больно-то? Как будто наяву слышишь этот крик: а моя душа? что с моей душой будет, на что вы ее обрекаете, оставив мне же решать, погибельно это для нее или нет.
Но дальше все становится окончательно очевидно, и даже Снейп уже не может сам себя обманывать близостью к Директору.

“So the boy…the boy must die?” asked Snape quite calmly. 
“And Voldemort himself must do it, Severus. That is essential.”
Another long silence. Then Snape said, “I thought…all those years…that we were protecting him for her. For Lily.”
“We have protected him because it has been essential to teach him, to raise him, to let him try his strength,” said Dumbledore, his eyes still tight shut. “Meanwhile, the connection between them grows ever stronger, a parasitic growth. Sometimes I have thought he suspects it himself. If I know him, he will have arranged matters so that when he does set out to meet his death, it will truly mean the end of Voldemort.” 
Dumbledore opened his eyes. Snape looked horrified.
“You have kept him alive so that he can die at the right moment?” 
“Don’t be shocked, Severus. How many men and women have you watched die?”
“Lately, only those whom I could not save,” said Snape. He stood up. “You have used me.” 
“Meaning?” 
“I have spied for you and lied for you, put myself in mortal danger for you. Everything was supposed to be to keep Lily Potter’s son safe. Now you tell me you have been raising him like a pig for slaughter – ”
“But this is touching, Severus,” said Dumbledore seriously. “Have you grown to care for the boy, after all?” 
“For him?” shouted Snape. “Expecto Patronum!” 
From the tip of his wand burst the silver doe. She landed on the office floor, bounded once across the office, and soared out of the window. Dumbledore watched her fly away, and as her silvery glow faded he turned back to Snape, and his eyes were full of tears. 
“After all this time?” 
“Always,” said Snape.

- Значит, мальчик должен умереть? - довольно спокойно спросил Снейп.
- И Волдеморт должен сам убить его. Это самое важное.
Молчание. Затем Снейп сказал:
- Я думал... что все эти годы... мы бережем его... ради нее... Ради Лили.
- Мы берегли его, потому что это было необычайно важно - выучить его, поставить на ноги, дать попробовать свои силы, - сказал Дамблдор, его глаза были плотно закрыты. - А тем временем связь между ними росла и укреплялась... как паразит. Иногда я думал, что он сам это подозревает. Если я его знаю, он уже обо всем догадался, и когда он отправится навстречу своей смерти, это будет означать окончательную смерть Волдеморта.
Дамблдор открыл глаза. Казалось, Снейп был в ужасе.
- Так вы берегли его все время для того, чтобы он умер в нужный момент?
- Не пугайся так, Северус. Скольких убитых мужчин и женщин ты перевидал?
- В последнее время - только тех, кого не мог спасти. - Снейп встал. - Вы использовали меня.
- Что ты имеешь в виду?
- Я шпионил для вас, лгал для вас, я был в смертельной опасности - из-за вас. И все для того, чтобы спасти ребенка Лили. А вы теперь говорите мне, что готовили его, как свинью на убой?!
- Как трогательно, Северус, - серьезно сказал Дамблдор. - Неужели ты в конце концов дорос до того, чтобы заботиться о мальчике?
- О нем?! - заорал Снейп. - Экспекто Патронум!
Серебряная лань вылетела из кончика его палочки, приземлилась на пол, проскакала по кабинету и вылетела в окно. Дамблдор проводил ее взглядом и, когда она растаяла, он повернулся обратно к Снейпу, в глазах у него стояли слезы.
- До сих пор?
- Всегда, - ответил Снейп.


Вот это называется - предан по полной программе.
Вот это называется - до конца разрушить красоту построений о раскаянии, доброте и прощении. Судьба Снейпа, как выяснилось, еще трагичнее, чем мы предполагали: Альбус глух к нему абсолютно и до последнего дня. И смерть его - с последним утешением взглянуть в его - ее - глаза - бесполезна. Ведь даже умирает Снейп - если он, конечно, в самом деле умирает, в чем большие сомнения - по ошибке Волдеморта, опять нанесшего удар не туда. 

И вот это отсутствие катарсиса, перерождения - оно проходит через всех ключевых героев, через всех, кто мог переродиться, кому было, от чего к чему перерождаться. Не раскаивается Волдеморт, хотя Гарри предлагает ему - но не перед Гарри же ему каяться, а перед собой Риддл не может. Не возрождается Снейп, раскаивающийся - но не перед тем, кто мог бы принять покаяние и спасти.

Не перерождается даже Малфой.

Честное слово. Уж после того, как Гарри спас Драко жизнь, мы, кажется, с полным правом могли ждать - учитывая импульсивный характер младшего Малфоя - что его от Гарри не отодрать будет. Быть может, в буквальном смысле слова, и я вовсе не имею в виду слэш - не может же Драко не понимать, что Гарри спас не только его жизнь, но даже и душу. Я почти ждала, что Малфой вцепится в того, к кому был так мучительно привязан все семь лет, и кто наконец-то дал повод быть с ним.

Равно как и от Гарри можно было ждать, что спасенный Малфой переместится для него в категорию "мое". Мое спасенное, мною защищаемое - мое. Мой спасенный Малфой, которого можно покровительственно спрятать за своим плечом - пусть кто-нибудь попробует обидеть того, кого я спас. Кто у меня просил защиты.

Щаз. Ничего подобного. Семья Малфоев - слава Богу, и Люциус и Нарцисса оказались безмерно человечны и бросили все, спасая своего сына, вот за это Роулинг все-таки ура - жмется в уголке праздничного стола, никому не нужная, не интересная, но счастливая уже тем, что жива вся, в целом, и все-таки спаслась.

И через 19 лет, встретившись, Гарри и Драко лишь сухо кивают друг другу. Да что за... Ну блин, ну е.. ну мама Ро! Это Малфой-то, убивший шесть лет обучения на то, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание Гарри, пропускает такую возможность? Это Гарри, почти инстинктивно берущий людей под свою защиту и одно это считающий достаточным основанием, чтобы считать людей своими - так проходит мимо того, кому спас жизнь?

Ро захлопнула крышку канона. И все герои оказались в наглухо задраенном сухом и душном сундуке. 
И мрачной насмешкой выглядит имя сына Гарри - Альбус Северус. Сочетание в одно двух людей, преданного и предавшего, верного до смерти и до смерти же игравшего судьбами. Как будто смерть их уровняла.
Но один, как мы видели, даже в смерти подстелил себе соломки.
А другой...

P.S. Я забыла. Как я могла забыть?!
Я понимаю, что то, что предатель-Питер давится - это очень символично, это Канон всех канонов. Но... но... но... эх, мама Ро...

P.P.S. ДА! Снейп привязан к Дамблдору! Кто бы спорил, только бы не я. Он действительно тянется к нему, действительно переживает о нем и как бы подчеркивает (в разговоре о руке Дамблдора) свою к нему близость. Но это близость - нужная Снейпу, кажущаяся Снейпу - не больше, чем выдавание желаемого за действительное. Любовь Снейпа к Дамблдору понятна: это естественное чувство к тому, перед кем ты раскрыт полностью, кому ты полностью доверился. Вспомните страшную сцену из "1984" - где Уинстон почти любит О'Брайана, потому что беззащитен перед ним, и тот имеет власть над ним и его болью.
Дамблдор Снейпа не любит. И вся близость их - призрачна, Снейп в нее играет, потому что ему так легче.

P.P.P.S. Повредит ли душе Снейпа убийство Дамблдора? ПОВРЕДИТ, еще как повредит. То, что ему преподносит отговорочкой Дамблдор - не больше, чем отговорочка. Снейп разобьет себе душу этим убийством, потому что грех - это не только вина, но и - и в большей степени - рана. Я вспомнила, я же ровно на эту тему не так давно писала, не по ГП, но суть именно эта.

P.P.P.P.S. И - нет, я все-таки договорю, и скажу о том, чего говорить даже и не хотела, в силу того, что это - уж полностью за гранью добра и зла.
Я, конечно, об этой частичке Риддловой души, плакавшей в иномирье, на глазах у Гарри и Дамблдора.
Эта сцена едва ли не чудовищнее всего в саге. Гарри раз за разом порывается помочь - спасти беззащитное и обреченное на смерть существо, еще раз сотворить то, что он уже сотворил для Драко - выцепить, отобрать у самой смерти, защитить, спасти. Дать, наконец, хотя бы этой частичке души Тома то, чего у него никогда в жизни не было - любви, защиты, жалости, тепла.
А Дамблдор уводит его оттуда. Уводит, приговаривая, что ничего поделать нельзя.
Скажите на милость, какой знаток потусторонних миров и человеческих душ выискался. Это после разграбленной, сожженной-то души Снейпа.
Невозможно! Невозможно было и Драко вытащить из того ужаса, где он чуть не сгорел. Гарри рискнул собой - и вытащил.
Если бы Гарри вложил хотя бы в эту полумертвую частичку души Тома любовь, тепло, защиту - то раскаяние, о котором он потом говорил с Волдемортом - было бы возможно. Потому что оно имело бы хоть какое-то основание в кусочке души самого Тома.

Потому что победить Любовью - значит - не уничтожить. А ровно наоборот - спасти и возродить.

И Авада Кедавра, пусть даже самим же Риддлом озвученная, не имеет к победе Любовью ровным счетом никакого отношения. 
И теперь на совести Дамблдора - и окончательная, вторая смерть Тома Риддла.

P.S. А если кто меня опровергнет и ткнет меня носом в факты, которые я пропустила, летая по страницам чужеязычной книги - то я буду так признательна, так признательна, потому что у меня сейчас такой когнитивный диссонанс, что аж больно. 
Метафизический облом.

Tags: Гарри Поттер, Книги, О важном, Седьмая книга
Subscribe
promo la_cruz september 17, 2014 11:33 160
Buy for 200 tokens
Слушайте, а сколько народу тут из христианской тусовки? Под таковыми разумею не только христиан, но сипатизирующих и интересующихся тоже - вообще, кому интересны посты " О важном". Пожалуйста, отметьтесь тут как-нибудь, хоть крестиком, очень прошу. Имею в виду не только френдов. Причин…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 468 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →