Дарья Сивашенкова (la_cruz) wrote,
Дарья Сивашенкова
la_cruz

Сын Зари aka Нет для этих аффторов ничего святого!

Ой, камрады - что у меня сегодня для вас есть! Такой замечательный выпуск перлов, правда, не по "Гарри Поттеру", а очень даже по восстанию и падению Люцифера, но я уверена, что ничего подобного по силе и убедительности вы еще не читали. Тот случай, когда надо цитировать все произведение, чтобы полностью насладиться талантом и размахом Аффтора, видимо, Истинного Сатаниста  в душе (кстати, всех сатанистов, ежели кто тут бывает, предупреждаю, что во избежания тяжких душевных потрясений под кат лучше не лазить; Варракс, тебе можно, ты это уже видел).
 
Знакомство с юным (уже не очень юным) дарованием у меня было давнее и личное... ах, как сейчас помню, как гуляли, значит, мы с ним по набережной Нескучного сада, и читали друг другу собственносочиненные поэмы на одну и ту же тему судьбы Люцифера - он мне, значит, нижеприведенную, а я ему - собственное "Благовещение". Причем, если у меня, как это для меня характерно, дело уверенно выруливало на хэппи-энд (вот почему я так и не соберусь написать цельное произведение о падении Люцифера, хотя у меня куча разных симпатичных замыслов на этот счет - потому что не удержусь и закончу все счастливым концом, никуда он у меня не падет и все друг с другом помирятся), то в его трагизме можно было потопить Эверест. Тем не менее, в процессе прочтения ржала я как молодая арабская кобылка, трагизмом проникаться упорно не желая.
Собственно, угрызнувшись совестью, достала я это эпохальное произведение из недр интернета, что и выношу на ваш суд, дорогие мои камрады. Сил нет, как хочется откомментить каждое четверостишье, но, мне кажется, оно в том не нуждается.
Оно длинное, предупреждаю сразу. Аж 19 вордовских страниц. Поэтому - для терпеливых и любознательных любителей перлов.

СЫН ЗАРИ
(ПОЭМА)

Посвящаю неразделенной любви
И группе NocturnuS....


И вновь я сижу в мягком кресле,
Но, правда, в иной уже день,
И скорбь беспричинная кроет,
Души моей сонную лень.

Быть может, страницы, что пишет,
С дрожанием легким рука,
Помогут печали укрыться,
И страсть мою выпить до дна?

Ну что же, начнем, мой читатель,
Сказание призрачных дней;
Послушай бурлящее пенье
Давно пересохших морей...

* * *

Во дни, когда пламень жестокий,
Над миром и в мире пылал,
В пустыне с ветрами, бездонный
Дух жаждущий правды витал.

Он в пламене вечном родился,
И в огненном вихре восстал,
Над черной пустыней носился,
И что-то постигнуть желал.

Над ним пышет вечностью небо,
Там звезды, как льдышки горят,
И где-то средь них в бездне веет,
Сияющий святостью град.

И вот он парит средь просторов,
Где нету ни зла ни добра,
Где только покойная вечность,
Средь дальних светил разлита.

Все ближе сияющий город,
С объятьями духи летят,
И крыльями светлыми машут,
И тихую песню гласят.

- О ты. - говорит из них главный,
Сияющий, словно звезда,
Со взглядом бездонно-печальным,
И с чистой душой светоча.

- О ты, сын рожденной планеты,
Восставший из первый зари,
Войди в наши райские двери,
Спокойствия с нами вкуси.

Мы здесь прибываем в блаженстве,
В нетленной и вечной любви,
И наших лучистых стремлений,
Не трогают вихри вражды.

Пройди в наши светлые залы,
Промчись среди ярких цветов,
И к трону из чистого злата,
Склони свой пылающий рев."

"- Я жажду постигнуть творенье, -
Ему сын зари отвечал. -
Быть может, средь вашего пенья,
Решу я сомненье свое.

Лишь только из жажды познанья,
Из веры в стремленье свое,
Смерю в сердце пышущий пламень,
И в стены святые войду!"

И вот его духи одели,
В вуаль из грядущей звезды,
И с радостным, солнечным пеньем,
В мерцающий град повели.

Он видел строенья из света,
Сады из небесной росы,
И птиц, с пеньем нежного ветра,
И духов воздушной красы.

Все чистым спокойствием светит,
Нигде не раздастся вопрос,
Глубокой прохладою дышит,
Глас тихих, приглаженных роз.

Его повели в храм высокий,
Где в куполе звезды горят,
А в стенах, белесой росою,
Прозрачные воды журчат.

Вот зал, вместо купола - небо,
Где звезды со всей темноты;
Вот стены - они бесконечны,
Как годы космической мглы.

Под ним светом радуги плещут,
Пред ним возвышается трон -
Над сотнями ровных ступеней,
За тысячью светлых голов.

На нем в золотистом сиянии,
В ауре из радужных брызг,
Парит в бесконечном познании,
Из времени сотканный миг.

Здесь воздух пропитан биеньем,
Нетленной извечной души,
И в каждом застывшем мгновении
Всей вечности видятся сны.

Здесь негде укрыться от взгляда,
Он светит из каждой звезды,
Из каждого мягкого сада
Влюбленной в него доброты.

И радужным голосом ветер,
С златистого трона слетал,
И тихой, спокойной прохладой,
Сына зари он ласкал.

"-О сын вновь рожденной планеты,
Пришедший из первой зари,
Пади предо мной на колени,
В смирении мудрость вкуси!

И знай, что пришел я из мрака,
Что в бездне веков все узнал,
И в холоде вечного страха,
Я пламень созданья познал.

И в хаосе пламень воздвигнул,
И звезды в стремленье возжег,
И небо красою наполнил,
И землю из праха сберег.

Узнай, что во мне нету злобы,
Лишь вечный холодный покой,
И нету горячего ветра,
Что правит твоею душой!

Пади же, мой сын, на колени,
Познай, что все создано мной;
Что только в смиренном почтенье,
Познаешь ты замысел мой!"

И тут запылала багрянцем,
Одежда из звездной пыли,
И ярким пылающим светом,
Жар хлынул из сына зари.

И крылья пылающей боли,
Взвились из широкой спины,
И очи, в стремлении воли,
Поднялись из жажды любви.

По стенам забегали блики,
И рев его звезды потряс,
И светлые духи попятились,
Смотря в его огненный глаз.

И он не упал на колени,
А гордо расправил спину,
И, взвившись в извечном стремлении,
Поднялся к созданья огню.

"О ты, властелин благодушный,
Спокойный и светлый творец,
Ты хочешь, сокрыть от рожденных,
Творения жгучий венец!

Ты хочешь, чтоб каждый из духов,
Примкнул к твоим вечным стопам,
И каждый рожденный землею,
Внимал твоим чистым речам.

Да, ты был рожден самым первым,
Ты первый творенье вкусил,
Ты первым создал это небо,
Из помыслов землю родил.

Но, знаешь, мудрейший и святый,
Что в каждой из тварей твоих,
Луч вечного пламени спрятан,
И в каждом - создание спит.

И каждый, а их мириады,
С тобой мог бы справиться в миг,
Когда б ты, тиран златогласный,
Светильник в них этот воздвиг.

Но ты, ведь, боишься боренья,
Тебе лишь прохлада мила,
В руках твоих пламя творенья,
И вечность тебе отдана.

Да, пламя во мне разыгралось,
Я светлой зорей был рожден;
И по небу с ветрами мчался,
Мой первый и яростный вой.

Я жаждал постигнуть стремленья,
И стать мира новым творцом,
И вовсе не с глупым моленьем,
Я в эти хоромы вошел.

Отдай же, сидящий на троне,
Частицу святого огня,
Зажги в каждом сердце горенье,
И выпусти в вечность меня!"

Он в пламенном вихре летает,
И зал, озаренный зарей,
Дрожит, и свет звездный теряет,
Свой блеск, перед жарким огнем.

Глаза его молнии мечут,
И крылья в багрянце горят,
Он в вихре чудовищном веет,
И купол и стены дрожат!

Но вот грянул хор, пламень меркнет
Пред лаской спокойной звезды,
Которая в куполе веет,
И чистой росой говорит:

"Я знал, сын земли беспокойный -
Тебя так легко не склонить,
В тебе свет зори жарко тлеет,
Тебя в вихре страсти кружит.

Пройдись же по светлому саду,
Покоя и блага вкуси
И в воды святого фонтана,
Ты пламя свое окуни.

Тебя, ведь, никто не неволит,
Как гостя в свой сад я зову,
И светлая благость разгладит,
Незнания гневную тьму.


Потом же, приди на день третий,
И волю свою мне скажи,
И коли останется пламя,
Так, благо с тобой - век гори!"

Завыл, загудел яркий вихрь,
И с ревом метнулся он прочь,
Желая из тихого града,
Умчаться в холодную ночь.

Он летел возле дивного сада,
На который не бросил бы взгляд,
Как из солнцем сплетенной ограды,
Разлился смеющийся град.

Зазвенели чудесные звуки,
Замерцали в огнистых глазах,
Пеньем роз и волшебного края,
Закружили в бордовых крылах.

И он замер пред светлым сплетеньем,
И к ограде златистой приник,
Во глубины чудесного сада,
Своим пламенным взглядом проник.

И узрел он поляны, где звезды
Среди трав, словно росы горят,
А над гладью озер, изгибаясь,
Дуги радуг мостами летят.

Он увидел холмы, где над лесом,
Извиваясь, цветут лепестки,
И молочные реки созвездий,
Не видали ни мрака ни мглы.

И нигде нет ни жара, ни тени,
Лишь покой, да медовые дни,
В чистом небе махают крылами,
То ли бабочки, толь мотыльки...

Много, много чудес в райском саде,
Но на них лишь взглянул сын зари,
И пылающим, трепетным взором,
Обнял деву небесной красы.

На поляне из солнечных маков,
На соцветиях пышной травы,
Средь цветов золотисто-нектарных,
Сидит дух, небывалой красы.

Вместо платья - сплетение неба,
В первый день цветоносной весны;
В волосах - золотистые трели
Говорливой апрельской воды.

В ней нет плоти - лишь воли скопленье,
В ней нет слов - лишь благая строфа,
И звенит среди солнечных рощиц,
Ее голос, как песнь соловья.

Вот она встрепенулась, взметнула
Чистый взор родниковой воды,
Это в сердце святое кольнула,
Пламя первой и страстной любви.

Взгляды встретились и загудели,
Вспышкой, паром взметнулись, ревя,
Когда пламень с прохладой смешались,
И столкнулись два разных сердца.

И в объятия райского сада,
Дух зари, ярким солнцем вошел,
И ревя, громом тишь наполняя,
Он к любви своей пламенем шел.

Не видали спокойные кущи,
Где от века плывет дух святой,
Таких бликов огнисто могучих,
Нарушающих вечный покой.

Встрепенулись с полей райских птицы
Облаками из тысячи роз;
И тревожную песнь напевая,
Улетели от яростных гроз.

Зашумели от ветра дубравы,
Мрак и пламень над ними гудит,
Черной тучей и яркой звездою,
Дух зари к своей цели летит.

Вот упал, выжег черное место
На цветущей и мягкой траве,
И колено склонил перед девой,
Что сидела в прохладной росе.

"-О ты, чудо небес, дорогая;
Знай, что нет тебе равной красы,
Этот мир и творца его зная,
Пред тобой я склоняю мечты.

Пред тобой лишь одной на колени,
Я в смирении, в страхе паду;
Для тебя, для одной мир взлелею,
Вечный пламень у бога возьму!

Мы всегда будем вместе отныне,
Ты и я, будем вечно парить,
И тебе, о прохладная фея,
Я огнистый цветок отдаю!"

И он выдрал из самого сердца,
Из глубин негасимой души,
Часть нетленного к воли стремленья,
Часть своей необъятной любви.

Лишь на миг страхом вспыхнули очи,
В коих хладом бил чистый родник,
Когда вихрь, волненье пророча,
К ее пальцам воздушным приник.

"О, мой друг. - птичьей трелью повеял,
И цветком в зимней стуже воспрял,
Ее голос средь бури круженья,
Среди пламени храмом восстал.

"О, мой друг, о несчастный безумец,
В твоей страсти нет высшей любви,
Ты желаешь украсть мою душу,
Гневный сын самой первой зари.

Не в объятьях, не в реве горенья,
Нету мира и нету любви;
Лишь одно вижу я вожделенье,
Вместо чистой прохлады воды.

Ты не любишь, а только лелеешь
В своем сердце нетленный костер,
И своим бесконечным стремленьем,
Ты в горенье весь мир бы увлек.

Посмотри на меня - я в покое,
Всей душой вместе с птицей пою,
Я люблю этот сад и не тлею,
А спокойной водою живу.

Так зачем же мне рваться куда-то?
И лететь среди огненных брызг?
Создавать, ненавидеть, влюбляться,
Когда здесь бьет холодный родник?

Мир уж создан, к чему же стремиться?
Бог ответом тебя исцелит,
Здесь, в спокойных чертогах нет тленья,
Так спокойный мне сон говорит.

О, смири же свой пыл, неразумный,
Сын горячей, бордовой зари,
Стань покорным, и вместе с цветами,
Ты спокойную песнь сочини.

Не стремись мир из страсти построить,
Познавай уже созданный мир,
Вместо из сердца выдранной боли,
Принеси луговые цветы..."

"Нет! - взметнулось могучее эхо,
Дрогнул сад, поломались цветы:
"Ты узнаешь всю прелесть горенья,
В твоем сердце зажгутся мечты!"

Прорычал, черной тенью метнулся,
Над лугами, холмами крича,
Гневный дух - он замыслил подняться,
На хоромы святого отца.

И в просторах межзвездных от мчится,
В темноте, где ни зла ни добра,
И не в силах в мечты его влиться,
Беспросветного холода мгла.

"Я вернусь - он пылает звездою. -
Я создам новый мир для тебя,
И для всех, и для всех я открою,
Радость жить, новый космос творя!"

Вот и мать его светом одета,
В теплый саван морей кружена,
И горит, словно райское эхо,
Серебристых полей тишина.


Нет ни рева, ни черной пустыни,
Над которой когда-то летал,
Поглощая кровавые вихри,
И всю правду постигнуть желал.

И повсюду моря золотые,
Льются песни соцветий лесных,
И летят над горами младыми,
Стаи белых ветров кружевных.

"Братья, сестры! - взревел черной тучей. -
Вы, рожденные первой зарей,
Поднимитесь из сладкого улья,
И услышьте мой клич огневой!

Поднимайтесь из жерла вулкана,
Из пучины взметайтесь морской,
Из глубин задремавшего сада,
Поспешите скорее за мной!

Ведь не долго пробыл я у бога,
Здесь же, вижу, минули века;
И забыть уж успели вы годы,
Когда вас породила заря!"

Вот из недр вулканов восходят,
Из пучины летят водяной;
Из покоя заснувшего сада,
Поднимается дух боевой.

Вот драконом огнистым сложился,
Сын зари, жаром пышет из глав.
А вокруг него крыльями машут,
Те, кто взмыли из сладостных трав.

Им не надо речей - своим взглядом,
Пробуждает в них волю дракон,
И от сонной земли звездопадом,
Движет жаждой пылающий рой.

Им не надо речей - они знают,
Все, что знает огнистый дракон,
Ведь и в каждом из них полыхает,
Пламень вечной и жгучей мечтой.

Вот пред ними средь звезд уж мерцают,
Стены тихой, печальной красы,
И из врат золотистых навстречу,
Им несутся святые полки.

Их так много, как звезд над землею,
Каждый светлой любовью горит,
Каждый меч из сияющей веры,
На златого дракона летит.

Впереди всех архангел могучий,
В нем галактикой сердце кружит,
И звон сердца, как солнце, могучий
В бесконечных просторах летит.

"Так ли ты, сын зори своенравный,
Отвечаешь на нашу любовь?!
Так ли ты, сатана окаянный,
Платишь богу за светлую мощь?"

"Знай же ты, о раб бога бесправный,
- отвечает ему "окаянный". -
- Что падет этот город бесславный,
В ярком свете грядущей зари!"

"Не бывать! Мир любовью построен!
Все уж создано, пламя горит,
Не видать тебе храма творенья,
Ты, ведь, даже не смог полюбить!"

И сошлись между звезд, средь галактик,
В бесконечных глубинах миров,
Две стихии, одна - пламень яркий,
А другая - спокойствия миг.

Завывают небесные вихри,
Звезды, словно росинки дрожат.
С громким воем просторы пронзая,
Духи бурь в эту битву спешат.

Многоглавый дракон, пыша светом,
На соцветие рос налетал,
И в безумном кружении этом,
Час горенья для ангела стал.

И дрожат молодые созвездья,
От победного вопля зари -
Победитель в безумном стремленье,
На небесных созданий летит.

Пред вратам златыми боренье,
Перемешаны в битве тела,
И ревут, разрываются в тени,
Многих братьев огнистых тела.

Снова в битве с пылающим жаром
Сын зари - беспрерывно ревет,
Разрывает архангелов малых
И не ведает кто восстает.

Тот могучий небесный кудесник,
Обращенный им кружевом в прах,
Снова светом печальным пестреет,
И меч острый сияет в руках.


Вот у врат уже кружит стоглавый
Бьет и пламенем звездным крушит,
Завывает и рвется в стремленье,
Тот, в ком жажда все время горит.

"Я изжег твое чистое войско,
Открывай же теперь ворота,
И отдай мне корону творенья,
Нынче вечность и слава моя!

Эй ты, дева в сияющей роще,
Слышишь, слышишь, ты, верно, меня!
Я поклялся вернуться - что проще,
Отворяй же скорей ворота!"

Тут ударил в горячее сердце,
Хладом чистым спокойный клинок,
И восставший из пепла кудесник,
Звонким голосом вот что изрек:

"О безумец, рожденным бореньем,
Все ж смириться тебе суждено,
Ибо ныне холодная жила,
Цепью схватит горенье твое!"

Рвется в сердце холодная стужа,
Чувства, жажду - морозит она,
И бездействием душу терзает,
Пригибает два ярких крыла.

Грянул хор, засияло пространство,
Голос бога, как чистый родник.
И нет силы от боли убраться -
В душу змея, тот голос проник.

"Безрассудный, в борении страстном,
Мотыльком пред костром ты кружил,
Против бога восстал ты, злосчастный,
В пламень сердце свое обратил.

И теперь ждет тебя наказанье:
Вместе с цепью меж звезд полетишь,
И безумного духа стремленье,
В одиночестве ты победишь!"

Сын зари рвется с криком и ревом,
Но клинок его сердце хладит,
И бездействия темная стужа,
Вместо страсти все больше кружит.

Вот его отпустили от рая,
Он в безмолвии тихо парит,
И холодное, звонкое пенье,
Из глубин его душу дробит.

Тихо, тихо в безмолвии черном,
Мириады созвездий горят,
И туманностей хладные реки,
Средь безбрежных просторов летят.

И плывут в темноте черны глыбы,
В коих жизни и пламени нет,
Далеко-далеко до родимой,
Среди этих холодных комет.

И свет дальней звезды не ласкает,
Но терзает и мучает льдом,
И столетья в безмолвье пылают,
Бесконечным, холодным огнем.

Что иному прожить год без света,
Без земли, без людей и без лета;
Позабыть хоть на год разговор -
Так поймите, что чувствовал он!

Когда жажда к творенью пылает,
И любовь страстью сердце сжимает,
И проходят в безмолвье года,
Когда вымолвить слова нельзя!

"Покорись! Покорись! - мечет хладом,
Ледяными стрелами дробит;
И стирает безвольной прохладой,
Прежних помыслов яркую нить.

Сын зари, ты окутан вуалью,
И ревет в твоем сердце тоска,
"Нет!" - кричишь ты в безмолвном страдании.
"Вам не вырвать огонь из меня!"

Год от года все больше пылает,
В сердце скованном жажда борьбы,
Из страданья все выше взрастают,
Стебли страстью объятой души.

Средь веков, в одиночестве лютом,
В звездных муках святого борца,
В его страсти, в горенье безумном,
Появилась корона творца.

Так из неба порой ударяет,
В древо стройное огненный меч,
И из пепла, из смерти взрастает,
Выше прежнего дерева свеч.

"Я живу! - заревело в просторах.
- Я иду, чтобы рай твой возжечь,
Разорвал я стальные оковы,
Вас теперь никому не сберечь!"

И он вспыхнул звездою сверхновой,
Разрывая постылую сеть,
И уж думал лететь в рай по новой,
Как, увидел знакомую тень.

"Здравствуй брат!" - заревел дух огнистый,
Закружил, пламень новый ловя, -
"Я пришел рассказать тебе быстро,
Что случилось за эти века.

На земле нынче новый хозяин,
Он из плоти, как быстрая лань;
И в душе его, волей творенья,
Тлеет бога спокойная длань.

И он бродит по райскому саду,
Там, где раньше кипели моря,
Собирая чудесные звуки,
И спокойствие в сердце копя.

И без страсти он правит землею -
Жалкий шут в этой клети творца,
Не мечтая, не рвясь за судьбою,
Засыпает средь белого дня...

Вновь замыслил подняться на бога?
Но не хватит нам сложенных сил,
Для того, что б хотя ненамного,
К его райским вратам подступить"

Запылали бордовые очи,
Как две молнии в темной крови,
И с тоскою, как боль, вековою,
Он с дрожанием так говорил:

"-Значит, нам не добраться до рая,
И не свергнуть тирана-творца;
Даже в сад, за высокой стеною,
Не проникнуть нам, братья-друзья.

Как хотел я... а, впрочем, неважно -
Эта тайна со мною умрет;
Ведь сжигающий пламень творенья,
Ярче прежнего в сердце горит.

Ведь в душе моей нету смиренья,
Против светлого войска пойду,
И в борьбе, и в огне, и в мученье,
Скоро гибель свою я найду.

Ну, а впрочем - не мало ли толка,
Просто так, ни за что погибать,
Оставлять эти душные стены
Духу новому в них прозябать.

На земле, над которой когда-то
Я в заре в первый раз зарыдал,
Оставлять в кандалах сердце брата,
Кого неба властитель сковал.


Я отдам ему пламень творенья,
А в душе спрячу цепи его;
Вижу, вижу в веках я мученья,
Но иного пути не дано.

Я желал, чтобы вышло иначе;
Но любви пламя, видно, ушло;
Только вечное в боли проклятье,
Мне с рожденья творцом суждено!"

"Мы с тобой, старший брат! - закричали
Духи первой огнистой зари.
Ярко крыльями в небе сверкая,
Сильной верой в созвездьях мерцая.

"Ты исполни, что нынче задумал,
Мы же рядом с тобою пойдем;
До конца с тобой путь разделяя,
Мы от наших страстей не уйдем."

Сквозь просторы к родимому дому,
Духов огненных злато летит.
Среди звезд, словно стая большая,
К милой родине быстро парит.

Вот земля, точно синяя капля
Бесконечно летящая вниз,
Где-то там, в серебристом сиянии
Ангел-стаж в темной бездне повис.

"Мы задержим!" - кричит духов стая,
И вот новая битва кипит,
Сын зари, в небе ярко сверкая,
К своей милой, родимой летит.

Как давно он здесь не был! О пламя!
Змеем черным на землю он пал,
И шипя и крича в этой страсти,
Ее быстро всем телом обнял.

Вон и гром засинел в дальней туче,
И подул свежий ветер лесной,
Как звенят эти райские кущи,
Как поет соловей луговой!

Еще издали говор услышал,
Брата младшего, младшей сестры,
И своим волшебством обратился
В древо светлой и мягкой красы.

А на поле выходят те двое,
В ком под плотью теплиться душа.
Впереди статный муж с бородою,
Позади красна дева мила.

"Подойди! - зашумел в древе ветер,
Прилетевший из пламенных дней.
Раздалось громовое шипенье,
Среди страстью плетенных ветвей.


В это время в синеющим небе,
Всколыхнулась бордовая сыпь;
Где-то там поспешали святые;
Побивая сынов огневых.

Древо болью, закатом пылает;
Вырывает из сердца огонь,
Сын зари - даже враг твой не знает,
Что сжимает, безудержный крик!

Знать, что дальше одно лишь мученье,
Пред которым все муки людей,
Что пылинка пред солнца гореньем,
Что лучинка пред новой звездой.

Знать, что дальше одно лишь презренье,
И врагов твоих радостный вой,
Позабыть про любовь и творенье,
Сын зари, что же было с тобой!

Но он черной змеею спустился,
Испуская из пасти огонь;
Словно яблоко мира пылала,
Боль от странствий холодной звездой.

В небе белые молнии плещут,
Среди дня засияла звезда;
И спокойной рукою от змея,
Взяла дева горенье творца.

Часть себе, часть высокому мужу;
В их сердцах пробудилась любовь -
К небесам, к голосам и к тому же,
Что творцом было взято у них.

То, что в сердце дракона пылало,
То, что двигало темной звездой,
Когда в долгих веках, среди мрака,
Он летел средь миров ледяных.

Ну, а змей принял в сердце, те цепи,
Что лежали на спящих сердцах;
Засмеялся и свету поверил,
Чуя вечный, пылающий мрак.

Над землею он быстро поднялся,
В вихрях звонких, звездой закружил,
И целуя закатные ливни,
С силой демона жизнь полюбил!

"Я лечу с тобой, матерь, проститься;
То последний мой вольный полет,
Как же многим хочу насладиться,
Но пусть пламя мое не умрет!

Да, оно не погибнет вовеки,
В каждом ищущим путь человеке,
В каждом, каждом, кто вспомнит борца,
Вспыхнет ярко корона творца!

Их миллионы, в грядущих веках;
Страсти и войны в кровавых песках.
В боли и в муках им встать суждено,
И продолжать вечно дело мое.

В каждом из них есть частичка меня,
Значит, гореть будет вечно заря!
Значит, тянуться будет вовек,
К дальним светилам сей человек!

Это последняя клятва моя,
Больше не вымолвит слова душа,
В вечных страданьях услышит творец,
Разве, что пенье послушных сердец.

Я пред тобою, о матерь, клянусь,
Что никогда, никогда не уймусь
И никогда, никогда, никогда,
Не подчинюсь я желанью творца!

Как же пылают в красе небеса!
Как же прекрасна в туманах земля!
Как же мне хочется вечность познать,
Мир свой построить, любить и мечтать!"

Тут из небес протянулась рука,
Теплым сияньем одета она,
Мягко объемлют ее облака,
В гневе сияет на небе звезда...

* * *

В ярком скопленье горячих светил,
Армии ангелов строятся в ширь,
В небе пред ними чернеет дыра,
И поглощает скопленья огня.

Главный из ангелов, словно родник,
В коем сто солнц потонуло бы в миг,
Голос чистым, как росы миров,
Слово хозяина громко изрек.

"Ныне, пред троном ты молча стоял,
Дерзким молчаньем на все отвечал,
Вместо почтенья - в цепях ты пылал,
В эту любовь ты презреньем кидал...

Благость спокойствия, что ты украл,
У человека - отдать не желал;
Видим желание новой борьбы,
В сердце из яростной, огненной мглы.

Ждет тебя ныне темница черна,
Где будет вечно томиться душа,
Ибо ни свету, ни даже мечтам,
Не разорвать ее темного дна.

Свет и стремленья под черной пятой -
Все раскрошиться, под жаркую мглой,
Каждую искру бордовой души,
Жать будет сила всей черной дыры.

Пламень из звезд поглощает она,
И этот пламень пройдет сквозь тебя,
В каждой минуте сольются века,
Вечная мука ждет ныне тебя.

Каждый кусочек нетленной души,
Будет терзаться в глубинах дыры,
Боль бесконечна - спасения нет
Среди бессчетных пылающих лет.

Ты все молчишь - ты не знаешь ту боль,
Что будет ныне висеть над тобой.
Знай же, что в каждом из тысяч веков,
Волен ты пасть перед вечным судьей.

Пасть и прощенье пред троном молить,
И в братьях меньших всю тишь воскресить.
Вижу не хочешь - упрямство горит;
А ведь тебя ждут густые сады
И дева чистой, небесной красы.

Дрогнули, дрогнули вихри твои,
Вижу, как рвутся желанья души...
Но ты молчишь - видно, так суждено,
Адское пламя твой разум сожгло!"

Цепь отпустили в огнистый поток,
Что из небесного пламени тек,
Вместе с течением яркой звезды,
Боль подхватила и сына зари.

"О, наш учитель, мы вместе с тобой! -
Духи пылают огнистой зарей.
Рядом с ним в черную бездну летят,
И без печали на звезды глядят.

"Лучше уж в ад нам спуститься с тобой,
Чем трепетать под небесной пятой.
Лучше уж вечность в мученье пробыть,
Чем властелину по рабски служить!"

Мрачным багрянцем он в бездну упал,
Яркой
зарей, кровью там запылал.
Кровью небес, кровью страсти своей,
И кровью им пробужденных людей.

Черные цепи и звездный пожар,
В сердце нахлынул - он муку познал.
Глубже и глубже на черное дно,
Тянет его раскаленное зло.

Рвет, разрывает на мелкую пыль,
Вспышки мерцают, сквозь огненный дым,
Вихри из стали его тело жгут,
И никогда к звездам путь не дадут.

"Нет, не предам то, что людям отдал,
- среди мучений он страстно шептал.
- Пусть в каждом сердце, рожденных землей,
Пламень творенья пылает звездой.

Пусть среди долгой, тяжелой борьбы,
Вырастит сердце из вечной мечты.
К небу восстанет святой человек,
И станет править твореньем вовек!"


КОНЕЦ

9.01.98 - 14.01.98
Tags: Аффтар жжот
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments