Дарья Сивашенкова (la_cruz) wrote,
Дарья Сивашенкова
la_cruz

Страстной Вторник и Страстная Среда

Страстная Среда. Один из самых горьких дней Страстной недели. День, в чье воспоминание православные круглый год постятся по средам - день, горький, как травы на пасхальном иудейском столе. 

Еще вчера - в Страстной Вторник - был вечер в доме друзей, и грусть была, но окруженная теплом близких людей. Последний мирный закат за иерусалимскими крышами, розово-золотой, текущий в оконца дома, ложащийся на стены, на пол, теплый запах мира на весь дом - запах даже нескольких капель держится долго, долго, дольше, чем осталось самой жизни. Волосы Марии, благоуханно-тяжелые, разговоры апостолов - такие мирно-неуместные, такие земные, как сама земля, ах, сколько стоило это миро, ах, Мария - не лучше ли отдать бедным? и посверкивание женских улыбок, и рука Марии, поправляющая блестящие от мира пряди, и сказочная тишина, вступающая вместе с седеющим на западе небом. 
Тишина, печальная, тянущая за собой тишина, уносящая в последний мирный день их мир - земные споры - ах, Иуда, откуда ты знаешь про 300 динариев, ты так хорошо разбираешься в наших женских притираниях? - снова смех, их неведение, их наивная рассудительность и наивные противоречия. Ясно прозвучавшее: она доброе дело для Меня сделала, она проготовила Меня к погребению... такое пронзительно, прохладно-ясное и почти неуместное в этом теплом, переплетенном золотом и розовостью заката и дружбой вечере. 
Мира нет больше, сереет потерявшее краски небо, грядет день, когда сомкнутся в единую цепь плетущиеся с разных концов события - и тот, который сомкнет, станет срединным звеном, стоит сейчас, скрестив руки и хмурит брови на Иоанна - вечно они хмурятся друг на друга - это так же привычно и так же обыденно и почти уютно, как слова невпопад Петра, изумленная чудесами недоверчивость Фомы, приветливость Андрея. Хмурятся, но вот распались взгляды, и улыбается Иоанн, пальцем стирая со лба Марии каплю мира, закат розово лежит на ее черных волосах, а Иуда как стоял так и стоит, скрестив руки, так глубоко в себе, что будто в тени, будто заслонившись от них и упорно глядит в пол, не хмурится, но словно уже нет его здесь, он тоже вдруг - из времени выпавший, он - срединное звено и он - знает, ишь, как подрагивают уголки губ. И он уходит, тихонько скрадывается за дверь, но еще не туда - дотуда еще сутки, чуть меньше, но уже ни на кого не оглядываясь, уходит в неуютность, в весеннее прохладное позакатное вечерие.  Почти в ночь, но ночь - это еще даже не завтра.
Но его ждут, еще ждут, как будут ждать и завтра - еще не обреченно, но уже - почти, и, когда он той же тенью вскользает в дом давно затемно, его ждут.
 
Среда - жесткий белесый свет, полосующий по глазам с неба, рассекновение жизни и смерти, соединение двух стремлений в одно. Как в закате перетекают друг в друга краски, неразличимо, так стекаются в одно жестокость и жертвенность, жажда убить и желание искупить, и, как не разделить смешавшиеся на небосклоне краски, так уже не разделить и здесь: слова сказаны, звон монет, как звон наконец-то спаянной цепи. Страстная Среда, перелом к смерти. Преданность, предательство, преданность, преданный, предавший, предающий, предатель - слов семь, но ровно вдвое значений ровно противоположных друг другу. На его лице - две смешанные краски, два смешанных выражения, два смешанных чувства, не могущих жить в одном теле - или умрут чувства, или он умрет. Он выберет - второе. Он и уже не жив, запутавшись в словах и их значениях, сам не знающий - что для себя выбрать, что он сделал. Он сидит на полу, в полутьме дома, прислонившись к каменной стене, он бездумно - мысли до одной тонут в душевной буре - выкладывает на смуглых руках серебряные кругляшки - каждая монета, как клеймо, - он вдруг поднимает голову и ловит взгляд и вздрагивает, и монеты сыпятся с рук, приглушенно ударяясь о земляной пол. Он бы рванулся навстречу - но у каждого слова два значения, и каждое второе - душит и тянет к земле, он бы ушел подальше, но не может, потому что только здесь он дышит. Он не будет говорить, он не хочет говорить, к нему нельзя прикоснуться. Он погубил свою душу, сын погибели, разорвал противоречием слов. Он губит свою душу, не открывшись - но открыться во исцеление можно - в одно касание.

Памяти моего крестного посвящается.
Tags: Страстная неделя
Subscribe
promo la_cruz september 17, 2014 11:33 160
Buy for 200 tokens
Слушайте, а сколько народу тут из христианской тусовки? Под таковыми разумею не только христиан, но сипатизирующих и интересующихся тоже - вообще, кому интересны посты " О важном". Пожалуйста, отметьтесь тут как-нибудь, хоть крестиком, очень прошу. Имею в виду не только френдов. Причин…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments