Дарья Сивашенкова (la_cruz) wrote,
Дарья Сивашенкова
la_cruz

Боюсь консервы открывать (с) aka "Жизнь Василия Фивейского" в Париже

Вчера вечером решила доставить себе редкое по нынешним временам удовольствие - выпить кофе с книгой. Настоящей, бумажной книгой, а не с буковками на экране монитора.
 
Беда в том, что в моей нынешней полуобустроенной квартире пока нет книжных полок, и все мои книги пока живут у родителей, периодически вызывая острую тоску по себе. Дом, где нет собрания сочинений Чехова, кажется мне неуютным. Дом, где нельзя взять с полки книжку и завалиться на диван - это неправильный дом, и никакие высокие технологии не убедят меня в обратно. Книга, читаемая с монитора - это совсем-совсем не то, и я за последний год прочитала очень мало новых книг - просто потому, что мне не хочется и скучно читать с экрана. С экрана даже Чехов - не Чехов. Извините меня, пожалуйста, все поклонники Hi-Tech'a.

Ну, а вчера вечером я оказалась в доме родной бабушки. Отходя в сторону, скажу, что законченность и продуманность тамошнего интерьера, где на всех окнах висят занавески, во всех комнатах лежат ковры, стоит много мебели, висят картины, слегка ошеломили меня и чуточку, самую капельку расстроили, потому что я поняла, как далеко-далече мне самой еще до такого эффекта завершенность и обустроенности квартиры. Наверное, не месяцы, а годы и годы. А еще там стоят книжные шкафы, от пола до потолка заставленные книгами.

И вот я дождалась, пока все уснули, сотворила чашку кофе, вдумчиво изучила книжные полки (не дай Бог прогадать - когда я еще вот так сяду на кухне, с кофе, тортом и книжкой?!), выбрала роман и отправилась вкушать наслаждание. С Эмилем Золя в руках.

Черт же меня дернул возжаждать новых впечатлений и выбрать нечитанный роман! Что б мне было взять слащаво-нравоучительное "Дамское счастье", любимое в далеком детстве, или не менее любимую, но уже в юности обличительно-антибуржуазную "Накипь" - и покатиться по давно знакомым строчкам, как по намазанным маслом рельсам. Нет! Мне захотелось нового, и из всего богатства выбора другой альтернативы нет  я выбрала "Терезу Ракен".

Никогда бы не подумала, что реалист Эмиль Золя может писать в манере, напоминающий сплав из Эдгара По, Стивена Кинга и нашего Леонида Андреева! С сюжетом, полностью описанном в известном стихотворении А.С.Пушкина строчкой "тятя, тятя наши сети притащили..." сами знаете, кого.

Два часа ночи, темень за окном, во всей квартире не спим только я и недовольный этим обстоятельством кот, а я сижу и, глотая остывший кофе, обреченно читаю про (дальше спойлеры к книжке) парочку любовников, Терезу и Лорана, от великой страсти друг к другу утопивших в Сене постылого мужа Терезы. 

Великая страсть как-то очень быстро закончилась, стоило обалдевшей от избытка гормонов парочке выкинуть из лодки несчастного Камилла. Сексом их заниматься больше не тянуло (неудивительно), и Золя лишился возможности описывать подробности "грубой животной любви" Терезы и Лорана, чем он занимался первые пятьдесят страниц романа.

Вообще, действие в книге развивалось поразительно быстро, скромная и вялая по тексту Тереза пала в объятия любовника на 26 странице и только необходимость более-менее подробно рассказать предысторию не дала автору решить этот вопрос в первых трех абзацах романа. Но это к слову.

Но Эмиль Золя - он же ж реалист, не хухры-мухры! Он же обличитель пороков, безнравственности и ужасов парижской жизни! Ну, или еще чего-нибудь. Главное, чтоб пострашнее было. И пореалистичнее. Нельзя сурово и обличительно писать про секс? Будем сурово писать про смерть. 

Сукин сын. 

Дальше начинается действительно "тятя, тятя, наши сети..." и Эдгар По. Убийца Лоран, которого, кстати сказать, убитый муж Камилл перед тем, как Лоран выкинул его из лодки, умудрился укусить за шею, и Золя аж прям обнамекался про этот укус, многостранично ходит по парижскому моргу, с трогательной любознательностью (и несчастные читатели - его глазами) рассматривая выставленных там (как на выставке, судя по описанию), гм, клиентов. Вдоволь налюбовавшись и доходившись до того, что у читателя в моем лице возникло острое желание переименовать роман в "Лики смерти", Лоран наконец-то находит выловленного из Сены Камилла, после чего Золя не отказывает себе в удовольствии тщательнейшим образом представить читателю вид человека, вытащенного из воды через две недели после утонутия (с). Чего я не бросила читать на этом месте? Вероятно, не захотела потом додумывать подробности за Золя - я бы напридумывала, я себя знаю.

Естественно, подобного рода променады по моргу не могут не произвести впечатления на нормальную психику. Ничего удивительного, что Лорану всюду начинает мерещиться утонутый Камилл. И везде, всюду, где только он ему ни мерещится, Золя снова и снова, используя все богатство французского языка и многообразие синонимов, описывает это дивное видение. И так, и этак, и с вывертом, и с подвывертом, и каждый раз на описание Камилла тратится не меньше одного абзаца тщательно подобранных эпитетов. Я бы на месте Лорана рехнулась бы страниц через десять, а он молодец так, держался. Правда, стал бояться спать без света. Как я его понимаю!

Лоран женится на Терезе, и Камилл начинает мерещиться им обоим, причем Золя с каким-то садистским некрофильством описывает, как голубки представляют себе утонутого мужа то в собственной постели - между ними, то стучащимся в дверь, то еще черт знает как. Где-то на подтанцовках прыгает Плющенко кот, явно забредший в роман из "Кладбища домашних животных", и не говорите мне, что оное было написано позже. Кот злобно и таинственно мяукает, блестит глазами и всячески дает понять, что это не реализм, а чистый По и Кинг. Лоран в конце концов убивает кота и хоронит его на индейском кладбище, и Золя, из особой любви к реализму, не дает несчастной животине скончаться сразу, а заставляет его ночь "душераздирающе мяукать", потому что беднягу выкинули из окна и он каким-то невероятным чудом (учитывая, что речь шла то ли о первом, то ли о втором этаже здания) умудрился сломать себе позвоночник. Что только ни приносится на алтарь сурового реализма!

Золя так долго и так старательно намекал про укус на шее Лорана, что я все ждала, ну когда же убийца станет вампиром заболеет заражением крови и умрет. Ну, а что еще могло случиться в романе про суровый реализм? Так вот: ни фига, никаких тебе заражений, но и никаких тебе вампиров, шрам просто не заживает и не заживает, прямо как раны у Мелькора, вот такой тебе ни реализм, ни готика.

Семейная жизнь у Терезы и Лорана, как можно догадаться, не очень сложилась. Поговорить им было не о чем, а нормально потрахаться при утонутом Камилле и живом коте не получалось. Гонимый реализмом Лоран стал Терезу бить, а та начала распутничать, но тоже как-то не пошло.

На втором плане там еще обреталась мать Камилла, не знавшая, что ее сын убит, а не просто утонул - у нее-то и жила парочка. Ближе к концу романа ее разбил паралич, и это был уже такой дурной Леонид Андреев, что мне аж тошно стало. Просто какой-то роман-побратим к "Жизни Василия Фивейского". 
А страниц за 15 до конца она (будучи уже в полном параличе) узнала про убийство и убийц. Почему-то этот поворот меня даже не удивил. Вот было бы странно, умри она счастливая и ни о чем не подозревающая!  А как же реализм помучиться?

Кончилось хорошо: все умерли. Тереза с Лораном проявили поразительное благоразумие, выпили яд и , удивительное дело, скончались сразу. Не мучились сутки, не хрипели, не исходили пеной и прочей дрянью, то есть - ни тени Флобера. Странно.
Исходя из текста, это был ненатуральный и нереалистичный хэппи-энд.

На этом месте я закрыла книжку. За окном, слава Богу, уже начинало светать. Так и не съеденный кусочек торта заветрился, а остывший кофе я без сожалений вылила в раковину. 
На моей кровати, развалившись пузом кверху, храпел кот. Он разительно отличался от стивенкинговского, под его храп я и уснула.

Сижу, грущу. Что ж такое-то? Фильм пикантный первый раз за 12 лет посмотрела - и там дело смертоубийством с закапыванием кончилось. Роман, думала, про любовь и пикантности почитать - так и тут сплошные загробные ужасы. "Комсомолку" на днях открыла - не люблю я эту газету и не читаю, а тут чего-то глянула - так первое, что увидела - это фотографии вытащенного из-под поезда в метро тела - знаете, торс отдельно, ноги отдельно. На фотографии. В популярной газете. Трогательная забота о рейтинге. Мерзавцы.

На самом деле, мне тоскливо и тяжело. Кроме шуток, уже боюсь что-то в руки брать. Ощущение Дамоклова меча над головой.

Не поеду в Париж. Ну его к черту.
Tags: Жизненное, Книги, Стена Плача
Subscribe
promo la_cruz september 17, 2014 11:33 160
Buy for 200 tokens
Слушайте, а сколько народу тут из христианской тусовки? Под таковыми разумею не только христиан, но сипатизирующих и интересующихся тоже - вообще, кому интересны посты " О важном". Пожалуйста, отметьтесь тут как-нибудь, хоть крестиком, очень прошу. Имею в виду не только френдов. Причин…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments