Дарья Сивашенкова (la_cruz) wrote,
Дарья Сивашенкова
la_cruz

Ответ на давно заданный вопрос: о грехах святых

.
..Однажды после того, как кто-то на исповеди признался
Диону
в убийстве и прелюбодеянии, Дион сказал своему келейнику:
     -- Убийство и прелюбодеяние -- это звучит очень страшно  и
громко,  да  и  поистине  это  дурно,  еще бы! Но я скажу тебе,
Иосиф, в действительности миряне  эти  не  настоящие  грешники.
Стоит мне вообразить себя одним из них, словно бы воплотиться в
него,  как  они представляются мне совсем детьми. Они не добры,
не благородны, они корыстны, похотливы,  надменны,  злобны,  --
все  это  верно,  но на самом деле, если смотреть в корень, они
невинны, невинны именно в том смысле, в каком невинны дети.
     -- И  тем  не  менее,  --  заметил  Иосиф,  --  ты  сурово
призываешь их к ответу и грозишь им всеми муками ада.
     --  Да,  именно  поэтому.  Ведь  они  дети,  и  если в них
заговорила совесть и она проходят исповедоваться, то они хотят,
чтобы их принимали всерьез  в  всерьез  же  их  отчитывали...

...Миряне -- дети, сын мой. А святые -- святые не приходят
к нам исповедоваться. Но мы с тобой  и  подобные  нам,  аскеты,
ищущие, отшельники, мы не дети и мы не невинны, проповедями нас
не переделаешь. Мы, мы -- истинные грешники, ибо знаем, мыслим,
вкусили  от  Древа  Познания, и не к лицу нам обращаться друг с
другом, как с детьми, которых наказывают розгами и потом  снова
отпускают  побегать. Мы же не убегаем после исповеди и покаяния
в ребяческий мир, где празднуют праздники, занимаются делами, а
время от времени убивают друг друга; для нас грех -- не краткий
и страшный сон, который можно  отогнать  от  себя  покаянием  и
жертвой,  мы  пребываем в нем постоянно, мы никогда не невинны,
мы всегда греховны, мы пребываем в грехе и в огне нашей совести
и мы знаем, что нашей великой вины  нам  никогда  не  искупить,
разве  что  Господь  после  смерти  нашей  смилуется над нами и
примет нас в лоно свое. Вот почему, Иосиф,  я  не  буду  читать
проповеди и определять епитимьи ни тебе, ни себе. Ведь мы имеем
дело  не  с  теми  или  иными  проступками  или злодеяниями, но
неизменно с самой изначальной виной, поэтому один из нас  может
только  заверить  другого  в  понимании а братской любви, но не
исцелять его карой.

Герман Гессе "Игра в бисер"

   О, да. За эти строки я готова смириться со всем ворохом не понравившейся мне литературы 20-го века ("вы любите Кафку? - да, грефневую!") - ради этого бриллианта, сверкнувшего в интуитивно понравившейся еще по обложке мне книге.
Именно так. Тяжесть греха определяется не статьей в УК - и именно поэтому человеческое правосудие не должно быть отменено, но речь не о том. 

Чем ближе человек к Богу - тем тяжелее любые его грехи, именно потому, что, чем взрослее человек духовно - тем больше ему открыто. Для него Бог - не часть жизни, не часть игры... в бисер, а единственно-существующая реальность, отступление от которой не нужно карать здешними карами. Не нужно - потому, что кары нужны, чтобы утишить совесть или снова привлечь внимание, но невозможно утишить совесть того, кто понимает, что его кара не добавит ничего к искуплению и вообще ему не родня. Не нужно и привлекать внимание такого, живущего с Богом, к Богу, потому что, даже делая шаг от Бога, он все равно остается к Нему лицом, и хуже кары, чем видеть увеличившееся расстояние между Господом и собой - не придумаешь. Когда ты всегда ощущаешь себя в глазах Божьих, когда ты любой свой поступок меряешь мерой чувства Его любви в сердце, когда сопрягаешь каждое свое дело с любовью к Нему - грех действительно становится страшен.

Есть разница между теми, кто понимает, что поступил нехорошо - и приходят за прощением или наказанием - и теми, кто отчетливо видят последствия того, что совершили. Для первых духовная жизнь, может быть, еще даже не открыта: затвердив правила, они им следуют или их нарушают, но для не знающей Бога души и убийство не так страшно - если грех разрушает связь с Богом, то как можно разрушить то, чего нет? Если грех замещает память о любви Божьей - залоге спасения - памятью о преступлении, то что заместит память о самом страшном грехе при изначальном отсуствии залога? Жизнь с закрытыми глазами и по чужим правилам, не принятым в собственные плоть и кровь, не приводит к Богу.

А все потому, что христианство - это невыносимая, нечеловеческая ответственность и поистине страшная свобода перед лицом Божьего доверия. 
А свобода - это возможность сделать выбор и следовать этому выбору, вне зависимости от цены, которую за это придется платить. 
Христианство - это свобода взглянуть в глаза Богу. И свобода увидеть. И перестать, наконец, ощущать Божьи заповеди навязанными извне. 
Потому что пока извне - пока не вошло в плоть и кровь, пока ты по-настоящему не проснулся в реальности Его заповедей - все равно это будет игрой, игрой в прятки с Богом, где тысячи хитроумнейших путей обойти Его заповеди и тысячи возможностей вернуться на путь истинный, чтобы через мгновение с этого пути сойти, ни на миг не ощутив его единственности, необходимости, целостности. И сотворенный грех не страшен - как не страшен порез трупу. Грех не лишит того, чего и без греха не было. Как и соблюдение заповедей без понимания их смысла - не приблизит к Богу и не откроет глаза.
Tags: О важном
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments