Дарья Сивашенкова (la_cruz) wrote,
Дарья Сивашенкова
la_cruz

Боюсь консервы открывать (с) aka "Жизнь Василия Фивейского" в Париже

Вчера вечером решила доставить себе редкое по нынешним временам удовольствие - выпить кофе с книгой. Настоящей, бумажной книгой, а не с буковками на экране монитора.
 
Беда в том, что в моей нынешней полуобустроенной квартире пока нет книжных полок, и все мои книги пока живут у родителей, периодически вызывая острую тоску по себе. Дом, где нет собрания сочинений Чехова, кажется мне неуютным. Дом, где нельзя взять с полки книжку и завалиться на диван - это неправильный дом, и никакие высокие технологии не убедят меня в обратно. Книга, читаемая с монитора - это совсем-совсем не то, и я за последний год прочитала очень мало новых книг - просто потому, что мне не хочется и скучно читать с экрана. С экрана даже Чехов - не Чехов. Извините меня, пожалуйста, все поклонники Hi-Tech'a.

Ну, а вчера вечером я оказалась в доме родной бабушки. Отходя в сторону, скажу, что законченность и продуманность тамошнего интерьера, где на всех окнах висят занавески, во всех комнатах лежат ковры, стоит много мебели, висят картины, слегка ошеломили меня и чуточку, самую капельку расстроили, потому что я поняла, как далеко-далече мне самой еще до такого эффекта завершенность и обустроенности квартиры. Наверное, не месяцы, а годы и годы. А еще там стоят книжные шкафы, от пола до потолка заставленные книгами.

И вот я дождалась, пока все уснули, сотворила чашку кофе, вдумчиво изучила книжные полки (не дай Бог прогадать - когда я еще вот так сяду на кухне, с кофе, тортом и книжкой?!), выбрала роман и отправилась вкушать наслаждание. С Эмилем Золя в руках.

Черт же меня дернул возжаждать новых впечатлений и выбрать нечитанный роман! Что б мне было взять слащаво-нравоучительное "Дамское счастье", любимое в далеком детстве, или не менее любимую, но уже в юности обличительно-антибуржуазную "Накипь" - и покатиться по давно знакомым строчкам, как по намазанным маслом рельсам. Нет! Мне захотелось нового, и из всего богатства выбора другой альтернативы нет  я выбрала "Терезу Ракен".

Никогда бы не подумала, что реалист Эмиль Золя может писать в манере, напоминающий сплав из Эдгара По, Стивена Кинга и нашего Леонида Андреева! С сюжетом, полностью описанном в известном стихотворении А.С.Пушкина строчкой "тятя, тятя наши сети притащили..." сами знаете, кого.

Два часа ночи, темень за окном, во всей квартире не спим только я и недовольный этим обстоятельством кот, а я сижу и, глотая остывший кофе, обреченно читаю про (дальше спойлеры к книжке) парочку любовников, Терезу и Лорана, от великой страсти друг к другу утопивших в Сене постылого мужа Терезы. 

Великая страсть как-то очень быстро закончилась, стоило обалдевшей от избытка гормонов парочке выкинуть из лодки несчастного Камилла. Сексом их заниматься больше не тянуло (неудивительно), и Золя лишился возможности описывать подробности "грубой животной любви" Терезы и Лорана, чем он занимался первые пятьдесят страниц романа.

Вообще, действие в книге развивалось поразительно быстро, скромная и вялая по тексту Тереза пала в объятия любовника на 26 странице и только необходимость более-менее подробно рассказать предысторию не дала автору решить этот вопрос в первых трех абзацах романа. Но это к слову.

Но Эмиль Золя - он же ж реалист, не хухры-мухры! Он же обличитель пороков, безнравственности и ужасов парижской жизни! Ну, или еще чего-нибудь. Главное, чтоб пострашнее было. И пореалистичнее. Нельзя сурово и обличительно писать про секс? Будем сурово писать про смерть. 

Сукин сын. 

Дальше начинается действительно "тятя, тятя, наши сети..." и Эдгар По. Убийца Лоран, которого, кстати сказать, убитый муж Камилл перед тем, как Лоран выкинул его из лодки, умудрился укусить за шею, и Золя аж прям обнамекался про этот укус, многостранично ходит по парижскому моргу, с трогательной любознательностью (и несчастные читатели - его глазами) рассматривая выставленных там (как на выставке, судя по описанию), гм, клиентов. Вдоволь налюбовавшись и доходившись до того, что у читателя в моем лице возникло острое желание переименовать роман в "Лики смерти", Лоран наконец-то находит выловленного из Сены Камилла, после чего Золя не отказывает себе в удовольствии тщательнейшим образом представить читателю вид человека, вытащенного из воды через две недели после утонутия (с). Чего я не бросила читать на этом месте? Вероятно, не захотела потом додумывать подробности за Золя - я бы напридумывала, я себя знаю.

Естественно, подобного рода променады по моргу не могут не произвести впечатления на нормальную психику. Ничего удивительного, что Лорану всюду начинает мерещиться утонутый Камилл. И везде, всюду, где только он ему ни мерещится, Золя снова и снова, используя все богатство французского языка и многообразие синонимов, описывает это дивное видение. И так, и этак, и с вывертом, и с подвывертом, и каждый раз на описание Камилла тратится не меньше одного абзаца тщательно подобранных эпитетов. Я бы на месте Лорана рехнулась бы страниц через десять, а он молодец так, держался. Правда, стал бояться спать без света. Как я его понимаю!

Лоран женится на Терезе, и Камилл начинает мерещиться им обоим, причем Золя с каким-то садистским некрофильством описывает, как голубки представляют себе утонутого мужа то в собственной постели - между ними, то стучащимся в дверь, то еще черт знает как. Где-то на подтанцовках прыгает Плющенко кот, явно забредший в роман из "Кладбища домашних животных", и не говорите мне, что оное было написано позже. Кот злобно и таинственно мяукает, блестит глазами и всячески дает понять, что это не реализм, а чистый По и Кинг. Лоран в конце концов убивает кота и хоронит его на индейском кладбище, и Золя, из особой любви к реализму, не дает несчастной животине скончаться сразу, а заставляет его ночь "душераздирающе мяукать", потому что беднягу выкинули из окна и он каким-то невероятным чудом (учитывая, что речь шла то ли о первом, то ли о втором этаже здания) умудрился сломать себе позвоночник. Что только ни приносится на алтарь сурового реализма!

Золя так долго и так старательно намекал про укус на шее Лорана, что я все ждала, ну когда же убийца станет вампиром заболеет заражением крови и умрет. Ну, а что еще могло случиться в романе про суровый реализм? Так вот: ни фига, никаких тебе заражений, но и никаких тебе вампиров, шрам просто не заживает и не заживает, прямо как раны у Мелькора, вот такой тебе ни реализм, ни готика.

Семейная жизнь у Терезы и Лорана, как можно догадаться, не очень сложилась. Поговорить им было не о чем, а нормально потрахаться при утонутом Камилле и живом коте не получалось. Гонимый реализмом Лоран стал Терезу бить, а та начала распутничать, но тоже как-то не пошло.

На втором плане там еще обреталась мать Камилла, не знавшая, что ее сын убит, а не просто утонул - у нее-то и жила парочка. Ближе к концу романа ее разбил паралич, и это был уже такой дурной Леонид Андреев, что мне аж тошно стало. Просто какой-то роман-побратим к "Жизни Василия Фивейского". 
А страниц за 15 до конца она (будучи уже в полном параличе) узнала про убийство и убийц. Почему-то этот поворот меня даже не удивил. Вот было бы странно, умри она счастливая и ни о чем не подозревающая!  А как же реализм помучиться?

Кончилось хорошо: все умерли. Тереза с Лораном проявили поразительное благоразумие, выпили яд и , удивительное дело, скончались сразу. Не мучились сутки, не хрипели, не исходили пеной и прочей дрянью, то есть - ни тени Флобера. Странно.
Исходя из текста, это был ненатуральный и нереалистичный хэппи-энд.

На этом месте я закрыла книжку. За окном, слава Богу, уже начинало светать. Так и не съеденный кусочек торта заветрился, а остывший кофе я без сожалений вылила в раковину. 
На моей кровати, развалившись пузом кверху, храпел кот. Он разительно отличался от стивенкинговского, под его храп я и уснула.

Сижу, грущу. Что ж такое-то? Фильм пикантный первый раз за 12 лет посмотрела - и там дело смертоубийством с закапыванием кончилось. Роман, думала, про любовь и пикантности почитать - так и тут сплошные загробные ужасы. "Комсомолку" на днях открыла - не люблю я эту газету и не читаю, а тут чего-то глянула - так первое, что увидела - это фотографии вытащенного из-под поезда в метро тела - знаете, торс отдельно, ноги отдельно. На фотографии. В популярной газете. Трогательная забота о рейтинге. Мерзавцы.

На самом деле, мне тоскливо и тяжело. Кроме шуток, уже боюсь что-то в руки брать. Ощущение Дамоклова меча над головой.

Не поеду в Париж. Ну его к черту.
Tags: Жизненное, Книги, Стена Плача
Subscribe
promo la_cruz september 17, 2014 11:33 156
Buy for 200 tokens
Слушайте, а сколько народу тут из христианской тусовки? Под таковыми разумею не только христиан, но сипатизирующих и интересующихся тоже - вообще, кому интересны посты " О важном". Пожалуйста, отметьтесь тут как-нибудь, хоть крестиком, очень прошу. Имею в виду не только френдов. Причин…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments