Дарья Сивашенкова (la_cruz) wrote,
Дарья Сивашенкова
la_cruz

1994 год: Дмитрий Холодов

Год от noliya

 Говорят, каждый человек в своем развитии в невероятно сжатом варианте повторет весь путь развития человечества. Не знаю, насколько это справедливо в целом, но про себя могу сказать так: жизнь свою я считаю относительно года, в который обратилась - то есть, не сказать за всю историю, но деление на ветхозаветную и новозаветную эры в моей жизни есть четко. 

И годы я считаю не линейно, не от сотворения мира дня рождения - а отсчитывая от года обращения. 

Так и получилось, что названный год - это, соответственно, второй год до "новой эры". Мне тринадцать. Я не христианка. Я учусь в седьмом классе. Я застенчивая до робости девочка, которая дичится не любящих ее одноклассников и еще совсем-совсем не знает, чем заниматься в жизни.

А потом случился октябрь.

1994 год запомнился мне октябрем. Нет. Наверное, даже не так - 1994 год взорвался во мне октябрем, 17 октября, когда смерть впервые глянула на меня со страниц любимой тогда газеты - глянула живыми глазами.
Вот этими глазами.



И вот этими словами (я не помню несколько строчек, кто помнит, подскажите!)

Очерчен Ленинский проспект
Мемориальною ватрушкою...
Кого хоронишь ты, Москва - 
Нового русского...
Покрытый белой простыней
Лежит неврущий,
Обманутый идеалист - 
Новейший русский.
...
Чьи веки взорваны?
И безразличные верха - 
Позорно.
Переименуйте Лен.проспект
На Шереметьево,
Чтобы убийца не посмел
Имя проехать его.
На место Сахарова лег - 
Кто музыканты?
Упокой его душу Бог,
Место вакантно...

Да...

Димина смерть шандарахнула тогда сильнее, чем недавняя смерть Бачинского. Взрыв в редакции "МК" (только сегодня была там и по обыкновению чуть задержалась у памятной доски) услышала вся страна - смерть грянула со страниц "Московского комсомольца", я хорошо помню этот страшный черный траурный номер, с огромной фотографией Димы и такой неподдельной кровавой болью, что оглушило и пронзило, и разорвало, и прострелило насквозь. Аааа, как же было больно...

Вой боли, бессильный, навзрыд, ничего не поправишь... Беззащитная фотография с милой улыбкой на узких губах и - ну поглядите сами - такими детскими, такими светлыми глазами. Его фотографии, сколько их было потом в МК... Ничего не поправишь...

Отпевали Диму в храме Святителя Николая в Хамовниках - я до последнего времени жила рядом с этим храмом. Мы с мамой пошли в храм ближе к ночи - или уже чуть ли не ночью... храм был открыт, там был Павел Гусев, там были его родители. Я помню Гусева у гроба как сейчас - он сам стоял полумертвый. Только что оттуда уехала Галина Вишневская. Там, над открытым гробом, рыдали совершенно чужие люди - а тот, кто лежал в гробу был целомудренно прикрыт почти непрозрачным белым покрывалом, потому что взрыв... Потому что страшно. Я помню, как какая-то бабулька, трясясь от слез, гладила его по волосам, плача "Димочка, Димочка"... Я помню, как я сама смотрела на смутные очертания тела под покрывалом и не могла уйти. Кто-то указал мне, куда поставить свечу... я до сих пор помню его гроб в свечах. Было не страшно, но было так невероятно больно, что все внутри разрывалось, как будто осколками взорвавшей его бомбы.

Это было так по-настоящему, что, наверное, тогда, в ту ночь в храме, в моей жизни что-то первый раз перевернулось - заголосило о настоящей боли, настоящей жизни. Там, над гробом, простите мне пафос, я первый раз в жизни сказала "я буду журналистом".

Поразительно. Я до этого не читала его статьи - ни единой. Потом я перерыла весь свой небедный архив МК, нашла несколько, долго-долго бережно хранила - сдается мне, они и сейчас лежат в одном из ящиков моего стола.

И боль, и ярость, и невыносимость потери должны же были по кому-то грохнуть - и они грохнули. Павел Грачев. До сих пор пишу это имя, вздрагивая - первый, может быть, последний раз в моей жизни я испытывала такую полнокровную, такую чистую, бесконечную ненависть к тому, кого называли убийцей, кого называли заказчиком. Никогда до этого в жизни не ненавидела - вообще, сейчас я думаю, что до того октября я не испытывала таких ясных, всепронизывающих чувств, от глубочайшего сострадания до глубочайшей же ненависти. 
Помните, как МК вцеплялся в имя Грачева? Я понимаю, что и журналистам, потерявшим коллегу, тоже хотелось обрушить небо на голову того, кто виноват, и Грачева в МК травили буквально на истерике. Мне было тринадцать, а потом четырнадцать, и это были первые серьезные чувства в моей жизни. Клянусь, я бы убила его тогда, если бы могла. Я мечтала убить его.

Не побоюсь этого слова и не судите меня - думаю, Дима стал моей первой иконой. Первым - еще полудетским - совершенством, идеалом. Ничего выше я еще не знала - ведь я еще не была христианкой. Я еще верила, что совершенным может быть человек. Я очень хотела сбывшегося совершенства.

Оно сбылось спустя два года.
Tags: Аллея жизни, Жизненное, Флэшмоб
Subscribe
promo la_cruz september 17, 2014 11:33 157
Buy for 200 tokens
Слушайте, а сколько народу тут из христианской тусовки? Под таковыми разумею не только христиан, но сипатизирующих и интересующихся тоже - вообще, кому интересны посты " О важном". Пожалуйста, отметьтесь тут как-нибудь, хоть крестиком, очень прошу. Имею в виду не только френдов. Причин…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments